Интервью с Даем Сато, 2005 год “

They taught me this idea of wanting to protect the environment because it’s fun to surf.Дай Сато обсуждает с Дугом МакГреем судьбу аниме в Японии и на мировом рынке, а также творческий рост Сато как писателя.
29 ноября 2005 года
Нью-Йорк
*Перевод с английского - Соусейсеки злая, пошлая и с ножницами*

ДМ: Американские зрители знают вас как сценариста трех очень успешных сериалов с канала Cartoon Network – «Ковбой бибоп», «Самурай чамплу» и «Призрак в доспехах: Синдром одиночки». Над чем вы сейчас работаете?

ДС: Я руковожу созданием сценария для двух аниме-сериалов и лайв-экшена. А еще я работаю в собственной компании Frognation.

ДМ: Как вы начали писать?

ДС: Когда я был ребенком, в нашей семье появился компьютер. Я заметил, что когда печатаешь что-нибудь на компьютере, получается похоже на книжный макет. И тогда я впервые захотел написать свою историю.

ДМ: И что вы написали?

ДС: Ничем не примечательное подражание «Гандаму». Друг нарисовал для меня иллюстрации. Мы разрезали страницы и сделали копии. Оказалось, что один из тех ребят, что нам помогали, годы спустя работал над сценарием для оригинальной игры «Покемоны».

ДМ: Когда вы решили заняться сценариями для кино и телевидения?

ДС: Мой отец делал декорации для телесериалов. У нас по всему дому валялись всякие сценарии, и я тайком читал их, когда папа не видел. Когда я окончил школу, то пошел в производственное училище на телесценариста. Плохое было училище. Но пару раз нам читали лекции известные гости с телевидения. Когда мы в конце задавали вопросы, я сказал: «Хочу работать в вашей компании». И послал им двести сценариев. Неделю спустя они перезвонили мне и предложили пройти стажировку – три месяца, без зарплаты… хотя на самом деле они платили мне лишними призами с телеигр.

ДМ: Двести сценариев?

ДС: Они их даже не прочитали. Просто им показалось забавным, что я прислал так много.

ДМ: Итак, расскажите о ваших текущих проектах.

ДС: Первый называется «Эврика семь». Действие происходит в очень бедной стране, чем-то напоминающей Тибет, где у молодежи есть два пути – идти в армию или присоединиться к группе рок-звезд, которые пилотируют роботов-серферов и пытаются защитить планету. А вся планета – это единый организм. Армия воспринимает ее как угрозу и хочет подчинить себе, а герои стремятся к мирному сосуществованию.

ДМ: Это детский сериал?

ДС: Целевая аудитория – дети, но будет подтекст и для зрителей постарше.

ДМ: Например?

ДС: Одна из тем – Второе лето любви.

ДМ: Зарождение рейв-культуры в 80-х.

ДС: Первая серия называется «Blue Monday», это песня группы New Order. Роботы называются LFO, а враги – KLF.

ДМ: Как клубные группы 80-х.

ДС: Там будет очень много отсылок к музыке и культуре моего поколения. Один из главных героев носит имя персонажа фильма «На игле». Другого зовут Терстон, в честь Терстона Мура из Sonic Youth. Его отца зовут Адрок, как Адрока из Beastie Boys. Дедушку – Эксл, в честь Эксла Роуза из Guns N’ Roses. В этом сериале три поколения представлены тремя разными музыкальными стилями. Самое молодое поколение изображается с помощью отсылок к танцевальной музыке, техно и хаусу. Хип-хоп представляет следующее поколение, а рок – самое старшее.

ДМ: И для кого все эти отсылки? Для молодящихся родителей?

ДС: Сериал будет выходить в семь утра по воскресеньям. Так что он для детей. Но люди, которые ночи напролет проводят в клубах, тоже втянутся. А те дети, которые смотрят его сейчас, через пять-десять лет смогут вспомнить его и найти эти отсылки.

ДМ: Откуда в этом сериале возникла тема экологии?

ДС: В реальном мире серферы очень близки к природе. Когда я работал над «Эврикой семь», то со многими из них разговаривал. Они объяснили мне, что хотят защищать природу потому, что им нравится серфинг. И это впечатлило меня куда больше, чем всякие рассуждения о морали. Я подумал, что для детей, особенно в Японии, эта идея может оказаться очень продуктивной. Хотя она довольно-таки завуалирована. Я не хочу читать нравоучения. Но будет здорово, если дети посмотрят этот сериал и решат, что защищать природу – это хорошо.

ДМ: Многие критики говорят, что сегодняшнее аниме не несет в себе никаких политических идей. В отличие от аниме 70-х, например.

ДС: Хаяо Миядзаки ("Ходячий замок Хаула", "Унесенные призраками") и Исао Такахата, режиссер "Могилы светлячков" - центральные фигуры студии Gibli. Их молодость пришлась на времена активности студенческих движений. Даже став взрослыми, они сохранили свой идеализм и коммунистические убеждения. Мамору Осии ("Призрак в доспехах") - один из самых молодых представителей этого поколения и рос уже в других условиях, но он равнялся на их идеалы. Мое поколение... мы достаточно цинично воспринимаем все эти прямолинейные идеи, которые объясняют, что хорошо, а что плохо. Мы вкладываем в свои произведения политические и социальные мотивы, просто они не настолько однозначны.

ДМ: Вы сейчас занимаетесь созданием еще одного сериала. О чем он?

ДС: Действие происходит в будущем. Группа роботов заразилась так называемым вирусом Коджиро (лолшто - СЗПН) и обрела самосознание. И эти роботы, которые были инструментами в руках людей, решают отправиться в путешествие в поисках себя. Им предстоит понять, была ли их личность создана вирусом, или сформировалась во время путешествия. Этот вопрос олицетворяет собой нашу собственную проблему - стали мы теми, кто мы есть, из-за нашего окружения, или же благодаря своей наследственности. Роботы названы в честь философов - Деррида, Лакан и Гуссард (лолшто - СЗПН).

ДМ: С какими ограничениями вы сталкиваетесь, когда начинаете работу над новым проектом?

ДС: В случае с "Эврикой семь", режиссер хотел снять что-нибудь, что отражало бы музыку и субкультуру его поколения, и чтобы там была любовная история. Продюсер говорил, что нам нужны роботы-трансформеры, которые сражаются друг с другом. Спонсор сказал, что сериал будет выходить в семь утра по субботам, и поэтому он должен быть для детей. А еще в нем должно быть пятьдесят серий. И все должны остаться довольны.

ДМ: А как насчет переводов? Ограничивает ли вас необходимость делать то, что будет хорошо продаваться за рубежом?

ДС: При создании "Самурая чамплу" мы учитывали американскую аудиторию - в общем-то, продюсеры решили, что в США он будет продаваться лучше, чем в Японии. Режиссер снимал "Ковбой бибопа" и "Аниматрицу", а дизайнер персонажей работал над анимационной вставкой в "Убить Билла", так что все имели представление о том, как их работа будет выглядеть в переводе. Мы даже включили в оригинал сценария сноски для американцев. А вот в "Синдроме одиночки" многие сюжетные линии основываются на современных японских реалиях, так что переводить его, наверное, было очень сложно.

ДМ: Например?

ДС: На создание девятой серии "Синдрома одиночки" нас вдохновил японский сайт 2Channel. В ней рассказывается о преступнике по кличке "Смеющийся человек". Главные герои в этой серии ни разу не появляются вживую. Весь ее сюжет основывается на том, что группа наблюдателей следит за происходящим и обсуждает это между собой по интернету, пытаясь понять, кто такой этот Смеющийся человек. Все это очень беспорядочно, регулярно разгорается флейм - именно так ведут себя люди на 2Channel.

ДМ: Аниме обрело мировую популярность благодаря усилиям зарубежных фанатов, которые делают любительские субтитры для новых работ, организуют коллективные просмотры, меняются дисками и раздают сериалы через пиринговые сети. Но я задаюсь вопросом - не отталкивают ли эти фанаты более широкую аудиторию от этих произведений?

ДС: Я разделяю ваше беспокойство. Сейчас одним из главных препятствий является то, что за рубежом аниме подается как культура отаку, и это в каком-то смысле ограничивает его рост в других направлениях.

ДМ: Что вы думаете о зарубежных отаку?

ДС: Термин "отаку" возник в 90-х, может быть, в конце 80-х. Когда вы говорите "отаку" в США, вы имеете в виду человека, которому просто нравятся японские вещи. Но в Японии это более узкое понятие. Анимация Миядзаки делается не для отаку. "Евангелион" - первый пример произведения, созданного специально для отаку, более того, самими отаку. Стиль отаку делает акцент на ярких образах персонажей. Важнейшим элементом тут, конечно, являются кавайные девочки. Сюжет практически не имеет значения. Так или иначе, в случае японских отаку, потребовалось десять лет, чтобы потребители стали создателями. Сейчас зарубежные отаку выступают исключительно в роли потребителей. Но, возможно, вскоре многие из них станут создателями. И когда они начнут создавать что-то свое, они могут начать оказывать влияние на японских авторов, начнется что-то вроде взаимовыгодного обмена.

ДМ: Вы видели "Гетто", новый сериал Аарона МакГрудера?

ДС: Да!

ДМ: По-вашему, это аниме? На мой взгляд, там используется по-настоящему анимешный стиль.

ДС: Да, думаю, эту вещь можно считать аниме. Возможно, зарубежные отаку считают иначе. Но я бы предпочел рассматривать этот вопрос с технической точки зрения, смотреть, к какому анимационному направлению принадлежит та или иная вещь. А здесь используется частичная анимация, как и в японском аниме.

ДМ: Сейчас, когда этой областью так интересуются иностранцы, когда в нее вкладывается столько денег и она приносит такой большой доход, стало ли легче авторам, или с ростом бизнеса связаны дополнительные трудности?

ДС: В результате всей этой шумихи в этой отрасли появилось множество людей, которые хотят попасть в общую струю и заработать много денег. Они не творцы, они ничего не понимает в творческом процессе. Они просто хотят, чтобы кто-нибудь сделал им мультики про роботов. И у них совсем нет вкуса. Каждую неделю появляются сотни новых тайтлов. Это перепроизводство. Но на самом деле создателей становится все меньше, и значительную часть работы переправляют в Тайвань, Китай и Корею. В этих странах начинают все лучше разбираться в технологиях и анимационных приемах. Когда они начнут писать сценарии, Япония быстро сойдет со сцены.

ДМ: Перестанет ли когда-нибудь аниме принадлежать исключительно Японии?

ДС: Думаю, будет лучше, если аниме начнет существовать отдельно от Японии.

ДМ: Почему?

ДС: Одна из причин отличия японской анимации от американской заключалась в ограниченном бюджете, который заставлял использовать втрое меньше кадров. Все началось с разницы в технических возможностях. Но в результате аниме приобрело свой уникальный стиль. Я не хочу, чтобы он угас, затерялся на японском рынке. Если не распространять его, то он исчезнет. Другие азиатские страны уже очень сильно продвинулись в плане технологий. Если они начнут лучше разбираться в творческой стороне процесса, то японская анимация может превратиться в азиатскую анимацию. Это могло бы стать очень ценным культурным вкладом в ее развитие. Но я не вижу какого-либо будущего для нее в той форме, в которой она существует сейчас.

ДМ: В чем проблема?

ДС: По сути, у японских авторов нет никаких прав. Как бы популярно не было аниме за рубежом, какой бы доход оно не приносило, для нас это никакой роли не играет. Режиссер получает свой режиссерский гонорар, и все. Никаких отчислений. Сценаристу платят за первый показ на телевидении, и он получает отчисления с продаж DVD, но только с внутренних продаж. Аниматоры получают примерно 50 йен за кадр, или 8-9 тысяч йен за двадцатиминутную серию. Даже если аниме очень успешно и приносит очень много денег, никто из тех, кто участвовал в творческом процессе, от этого успеха ничего не выиграет. И на использование образов и персонажей у нас тоже нет никаких прав.

ДМ: Как к этим условиям приспосабливается ваша фирма?

ДС: Frognation начинала как звукозаписывающая компания, которая занималась техно-музыкой. Но этого оказалось недостаточно, чтобы поддерживать ее на плаву, особенно когда популярность техно пошла на спад. Теперь мы придумываем идеи для видеоигр и создаем сценарии для анимационных работ. У нас есть веб-дизайнер и музыканты, с которыми мы работаем уже больше десяти лет. По сути, "Эврика семь" стала экспериментом, позволившим выяснить, сколько Frognation способна сделать своими силами. Мы написали сценарий, контролировали создание саундтрека, сделали веб-дизайн, даже записали несколько собственных музыкальных работ. Работать пришлось в тех условиях, которые существуют в Японии - у нас нет авторских прав ни на что. Но мы поставили себе задачу в течение следующих двух-трех лет создать силами Frognation целый проект, все права на который будут принадлежать нам.

ДМ: К каким последствиям в итоге приведет текущее положение дел в японской индустрии развлечений?

ДС: Индустрия исчерпает себя, потому что авторы покидают страну, да и саму индустрию. Если ничего не изменится, то этот подъем не продлится больше десяти лет. Я пытаюсь найти способ предотвратить эту катастрофу.

запись создана: 15.12.2009 в 17:09




А так же :

Вакансии Екатеринбург По Совместительству


Cppeli Hoca ile Mahmut Hoca ayn toplantda


Отчет о коррупции в мире от Transparency International



Hosted by uCoz